2010г. "Художник, философ, солдат". Ю.Ф. Дюженко. С. Соло

 

Светлана Соло

 ноябрь 2010г.

 

Художник, философ, солдат.

3 ноября 2010 г. в выставочном зале Тушино состоялось открытие выставки художника, искусствоведа, Заслуженного работника культуры РСФСР, Председателя комиссии московских  художников-ветеранов ВОВ МОСХ, президента творческого объединения «Ноосфера- Радонеж» Юрия Федоровича Дюженко.Как участник Великой Отечественной войны, он не мог не приурочить эту выставку к 65-летию Победы.

DSC04680

Юрий Федорович, какова цель этой выставки, какого резонанса вы ожидаете от ее проведения?

Юрий Федорович Дюженко: «Хотелось бы, чтобы эта выставка стала еще одним шагом в патриотическом воспитании и воспитании ноосферного сознания. Уже давно настало время говорить о ноосфере, тем более, что Россия родина ноосферных идей и эти идеи должны стать знаменем нового тысячелетия. Этой же теме будет посвящена конференция «Нравственность третьего тысячелетия», которую мы планируем провести в марте 2011г. В какой-то степени выставка это повод мобилизации людей к конференции и своего рода подготовка к ней. И выставка, и конференция посвящены памяти всех участников ВОВ. Я думаю, связь патриотических идей и ноосферных абсолютно явна. Именно поэтому  мной была создана организация «Ноосфера- Радонеж», в которой непосредственную работу вели и участники ВОВ»

 курск 010

Памятная дата 65-летия великой Победы важная для всей страны и тем более для ветерана Великой Отечественной войны, тем более что много, около двадцати пяти лет, Ю.Ф. Дюженко руководил комиссиями художников ветеранов ВОВ Московского союза художников и Союза художников России. Совпадает юбилей Победы  с  его личными юбилеями 85-летием со дня рождения  и с 60-летием брачного союза с его единственной музой и Ангелом-хранителем Галиной Александровной. Редкая дата - бриллиантовая свадьба как символ прочности семьи наставляет нас ответственно подходить ко всему, что происходит в жизни: создание семьи, рождение детей, их образование и воспитание.

Расскажите, пожалуйста, о своей семье.

Юрий Федорович Дюженко: «Да, это для нас тройной юбилей. И в какой-то степени отчет о прожитой жизни. На выставке будут присутствовать наши дети и  внуки. Наш сын Дюженко Вадим Юрьевич опытный педагог и практик, куратор восстановленной им церкви Вознесения в селе Еремеево, которая входила в комплекс Нового Иерусалима и  была абсолютно разрушена. Дочь Людмила тоже служит русскому искусству и музыке, она член союза композиторов.  Внуки: Александр заканчивает  в Суриковском институте факультет теории искусств и хочет продолжить то чем занимался  я всю свою жизнь, Анна заканчивает Московский архитектурный институт, тем самым, продолжая дело прадеда, деда моего отца, Федор, Софья, все он занимаются искусством,  я этому очень рад.»

 DSC05321

Со своей женой, тогда студенткой полиграфического института, еще сам студент, но уже прошедший войну, Юрий Дюженко познакомился на юге в Доме отдыха «Алупка». Юрий был замечательным рассказчиком,  и этим просто обворожил Галину, они много гуляли по набережной, вместе плавали. Несмотря на свою инвалидность, Юрий Дюженко замечательно плавал. У Галины не было конкуренток, так как инвалид войны никого особо не привлекал, и только она знала о красоте его души, ума и о его большом добром сердце. Она уже не замечала его больной ноги, для нее он был самый красивый, самый честный, самый умный.  Потом они много переписывались, «Юрий Федорович писал письма как романы, очень интересные»,- вспоминает Галина Александровна.

Однажды он приехал в Москву, пришел  в гости к Галине, познакомился с родителями. Покорил всю семью своими кулинарными способностями. Через некоторое время Юрий пригласил Галину в Ленинград посмотреть город. Они ходили по музеям и скверам и опять много разговаривали.

 

Юрий Федорович Дюженко: «Однажды, когда мы гуляли,  я пошатнулся, Галина Александровна  подала  мне  руку, чтобы помочь мне, и  эту руку с тех пор я не выпускаю. Это главное связующее звено в наших с ней отношениях. У нее всегда была мягкая и теплая рука. В последние годы мое здоровье резко ухудшилось и если бы не Галина Александровна  ни один хоспис, ни один госпиталь не смог бы меня вытянуть. Я нахожусь под личным присмотром  жены. Она мой домашний лечащий врач, медсестра, секретарь и даритель жизни».

 

Как известно, Федор Николаевич Дюженко отец Юрия Дюженко был  художником- архитектором, он закончил в 1932 году Академию художеств, большой вклад внес в создание оборонных городов-атомоградов, занимался планировкой и строительством этих городов спецназначения - городов-заводов. Какое-то время был Главным архитектором активно строящегося тогда Сталинграда, при этом он был одним из известных акварелистов в Ленинграде.

Повлияла ли атмосфера творческой семьи, в которой вы воспитывались на то, что вы  стали художником?

Юрий Федорович Дюженко: «Мы   жили  в Ленинграде на Чернышевской площади, которая выводила на улицу Росси построенной по единому проекту с единым фасадом, так что создаётся впечатление, что на каждой стороне улицы — по одному зданию. Эта улица является одной из достопримечательностей города. Улица Росси вела к Александринскому театру, рядом с театром был памятник Екатерины II.

Вот в таком роскошном архитектурном рае  я рос и развивался, плюс, конечно же, влияние отца и его работы. Занимался я в студии изобразительного искусства в доме архитекторов, конечно, это все повлияло на мое формирование как личности. Преподаватель у нас  был один из организаторов школы одаренных детей при академии художеств, относился положительно к моим успехам, считал меня одним из лучших учеников. Сам я к своим занятиям  относился очень серьезно, не как к выполнению своих обязанностей,  а как к своему призванию, даже  не смотря на юный возраст. Уже тогда я считал, что с искусством связана моя жизнь. Каждые субботу и воскресенье,  другое свободное время я ходил рисовать самостоятельно, один.»

 

Вы помните день начала войны, какой он был, что вы переживали, судя по рассказам, вы были тогда вполне уже сознательным человеком, хотя и очень юным?

Юрий Федорович Дюженко: «22 июня было воскресенье, и я  как всегда ушел на зарисовки. В тот день  рисовал на Волковском кладбище, знаменитом месте, где похоронены известные люди культуры, великие музыканты, великие ученые. Когда я шел с этюдов, то чувствовал какую-то непонятную тревогу в городе, но не понимал. Только когда пришел домой узнал, что идет война. И тут вдруг после обеда какой-то сигнал, это была воздушная тревога, я хотел выбежать на улицу, но не сумел, в парадном, которое выходило на Фонтанку, стоял народ под навесом, они считали, что они укрылись от самолета. В небе летала рама известный немецкий самолет-разведчик с двумя фюзеляжами. По самолету били зенитки со всех сторон, я видел шрапнельные взрывы, но в самолет не попали. Самолет улетел, народ разошелся. В первый день бомбежки не было, но это было предвестием, что скоро начнется. Буквально через несколько дней  начались регулярные бомбежки. Моя тетя, тогда молодая, почти сразу, домкомом была зачислена в бригаду снимать зажигалки с крыши, я несколько раз был с ней на крыше, хотя мне не удалось ни одной поймать, но я видел как падали бомбы, было страшно и одновременно интересно. Мне тогда было 16 лет. Должен сказать, что в Ленинграде больше всего проявилась гражданская дисциплина, буквально на следующий день, после начала войны, не смотря на каникулы, все школьники прибежали в свои  школы и все выполняли какие-то задания, стихийно созданного штаба обороны. Я в группе своих одноклассников попал в знаменитое книгохранилище публичную библиотеку Салтыкова-Щедрина. А за несколько месяцев до войны мы были на экскурсии в этой библиотеке, нас провели в кабинет инкунабул, где хранились рукописные и первопечатные книги, уникальнейшие издания и мы понимали какая ценность вот эти собрания. Нам поручили мастерить ящики, куда укладывались ценные книги, и  буквально на следующий день они были отправлены в эвакуацию. Мы полны были гордостью, что такое важное дело мы выполняли и поэтому работали с необыкновенным подъемом. Мы знали, что причастны к спасению ценностей страны величайшего уровня. Вскоре, пришлось уехать из Ленинград,  в эвакуацию. По инициативе Дома архитекторов был создан интернат и нас сначала вывезли в Ярославскую область, а потом в Омскую. Детей вывезли, а родители остались в Ленинграде. Родители уехали из Ленинграда только во время блокады через Ладожское озеро, в тот момент я уже был на военном учете  и вскоре попал на фронт.»

 

Юрий Федорович Дюженко человек огромной силы духа и ответственности, которые закалялись в нем с детства. Вдали от родителей, вместо студенческой скамьи в 1941 в эвакуации, мальчик из интеллигентной семьи пахал день  ночь в колхозе, не просто работал, а очень старался. Хрупкий мальчик, весивший не больше 40 килограммов, который не знал, что такое земля, выполнял несколько норм. И это было нелегко, особенно в посевную и в уборочную трактор работал без остановки. Просто чудо, как вообще народ выдержал такую нагрузку во время войны почти без сна и практически без еды.

Как вы попали на фронт?

Юрий Федорович Дюженко: «Попал в армию в январе 1943года в старинное учебное заведение - первое Омское военное пехотное училище им. М.В.Фрунзе. В тот период войны, в избытке наклепали командный состав младшего  звена. Когда начались бои под Сталинградом, под Курском, тех, кто хотел досрочно попасть на фронт, их направляли. И вот я в числе добровольцев поехал на фронт и попал под Курск в пехоту. Тогда уже бои шли наступательные, это облегчало службу, но от этого война не становилась легкой. Первые впечатления от встречи с немцами у меня были на второй день. В плен вышел сам немецкий солдат с поднятыми руками и с криком: «Гитлер капут!» Для меня эти слова были знаком близости победы. Часть в которую я попал, была  сильно разбита, взвод противотанковых орудий (ПТО) батальона подразделения стрелкового полка в котором я находился из старых служащих оставались трое, старшина и двое пожилых солдат, а остальные соратники были мои одногодки 1925 года рождения, командир у нас был тоже моего возраста, прислали его сразу после окончания училища. Командир был естественно неопытный, поэтому заместитель командира по батальону лично курировал формирование этой части. Так как противотанковое орудие важный элемент  в бою, на танкоопасном участке, было очень важно. И он обратил внимание на меня, я был единственный более менее грамотный и имел предварительную подготовку в военном училище. Он назначил меня редактором боевого листка. Я был в одном лице и корреспондентом и художником, и автором,  редактором. А так же я был комсоргом. Ребята приняли мое лидерство и авторитет, никто не возражал, не спорил, а я в свою очередь считал своим долгом поднимать и сохранить боевой дух моих сослуживцев. Как  только мы вышли в боевые порядки и нам надо было перейти обстреливаемый участок, я настропалил, подготовил  в беседах, ребят так, что никто не струсил. Конечно, личный пример  был важен, я первый вышел на опасный участок, задержался там, тем самым, подталкивая остальных солдат к действию, чтобы другие пошли за мной.    Все сохраняли дисциплину, никто  не спрятался, все пробежали через опасный участок благополучно. Мне нельзя было показывать свои эмоции, но эти впечатления сохранились сами по себе, было страшно. Было конечно жуткое зрелище, на этом участке земли всюду были черные бугры,  кругом черные бугры - все поле было заполнено убитыми  лошадьми, «скосили» почти весь эскадрон. Я отвел взгляд от этой картины и   увидел в трех шагах от меня маленькую руку, сначала мне показалось детскую, но потом я понял, что это рука девушки. Все это какие-то мгновения: черные бугры, чистая красивая отдельно лежащая рука в этой грязной каше. Позже я видел тысячи смертей. Но всегда чувство ответственности перед ребятами не давало возможным укореняться и проявляться страхам. Я стоял сам над собой.

Командир увидев, мою ответственность и что у меня все получается, назначил меня пом. ком взвода с присвоением звания сержант. Я был так потрясен, что мне оказали доверие, что считал себя чуть ли не принадлежностью государства. Не то что я, а моя должность  доверие ко мне просто меня обязывает. Чувство долга с тех пор так укоренилось во мне, что я просто забывал обо всем остальном, я был частью государства.

На фронте практически рисовать не удавалось, в той обстановке это было просто не реально. Если есть какие-то рисунки или картины, то это, как правило, все было выполнено в тылу. Более того, это просто запрещалось, даже наказывалось военным полевым судом, если видели, что кто-то рисовал. Считалось, что шпионы хотят передать информацию о позициях, могли на месте расстрелять.»

 

В одном бою под Винницей Юрия Федоровича тяжело ранило. Сержант Дюженко под шквальный огонь бросился на помощь товарищу, на одной из позиций заглох пулемет. Но его подкосила разрывная вражеская пуля. Пока его доставили в госпиталь, началось заражение. Юрий Федорович рассказывал: «Общий сепсис, по тем временам это считалось смертельным и меня как безнадежного больного отправили в Баку в госпиталь 3684, оттуда, как правило, не выписывали. Знаменитый военный хирург Джанилидзе  собрал ногу из тысячи косточек.»

 Когда молодой фронтовик пришел поступать в академию художеств на живописный факультет на костылях, его не приняли, сказали, что вы на ногах то еле стоите, но увидев работы, предложили пойти на искусствоведческий факультет. Куда он и поступил. Хотел со временем перейти на живописный факультет, но так как был  Сталинским стипендиатом, то обязан был закончить искусствоведческий факультет. Днем учил историю искусств, а в свободное время старался рисовать. Так в 1947 году в учебной студии Ленинградской академии художеств состоялась первая персональная выставка художника Ю.Дюженко, тогда ему было 22 года. И здесь проявил он ответственность и старательность и после успешного окончания ему предложили поступать в аспирантуру и преподавательскую работу в Харькове. Туда уже они поехали с молодой женой Галиной, а вернулись в Москву через десять лет уже  вчетвером  с сыном и дочерью.

 

 Я вижу его в этом уже не молодом войне - человека с ноосферным сознанием, вижу ту сильную светящуюся душу, которую увидела когда-то Галина Александровна Дюженко. Мужественный и отважный, с  великой духовностью в сердце и необыкновенной силой и желанием творить добро, романтик, художник, интеллигент, мыслитель, философ, последователь ноосферного учения В.И.Вернадского, неутомимый общественный деятель, которому и по сей день не безразлична судьба не только своих близких, но и судьба страны, всего человечества, Земли-матушки. Но главное, что человек с трудом передвигающийся и ранее, а теперь практически не ходящий, никогда не ждал, что кто-то начнет менять мир к лучшему, он просто  всю жизнь это делал и продолжает делать. Он пишет статьи, книги, готовит конференцию, название которой, говорит само за себя - «Нравственность третьего тысячелетия», проводит выставки, общается с молодежью, объединяет Ноосферное движение в России и мечтает сделать это делом всего мира.


 IMG_0008

В мастерской художника.

страница художника Ю.Ф. Дюженко

 

 

Светлана
Солодовникова 2012
Русский English
Сайт работает
на diafan.CMS